За месяц сайт посмотрели 5 782 посетителя
Историческая Вятка

Опальный польский революционер в Вятке

Об увлекательном знакомстве революционера Генрика Каменского — Михаил Лицарев, кандидат исторических наук, доцент кафедры истории и политических наук ВятГУ

Польский революционер в русской ссылке

— Вятская губерния, как известно, была ссыльным краем — здесь побывали Герцен, Салтыков–Щедрин, Дзержинский и многие другие. Поэтому не удивительно, что после польского восстания 1830–1831 годов в Вятскую губернию стали ссылать участников противоправительственных выступлений. К числу ссыльных поляков «прибавился» и наш герой — Генрик Михаил Каменский, один из лидеров польского демократического движения. В 1846 году он прибыл в губернский город Вятку в сопровождении жандармов.
Своей сестре, Лауре, Каменский регулярно писал письма. В 1968 году они были изданы в Варшаве под названием «Письма из ссылки», а в 1989 — переведены на русский язык и опубликованы в нескольких машинописных экземплярах. Хранятся эти «Письма…» в библиотеке им. А.И. Герцена, в Государственном архиве Кировской области, в литературном музее и нескольких частных коллекциях.
Русские женщины стыдятся домашней работы Вятка потрясла Генрика своими обычаями и традициями. Знакомство с губернией для него началось, конечно же, с людей, жителей глубинки. Вот что он писал в дневнике об особенностях поведения вятчан:

23 ноября 1846 года

«Первое посещение любого дома должно происходить до десяти утра или от двенадцати до полвторого... представляться надо самому. Не принято оставлять визитные карточки в отсутствии хозяина. Визитные карточки оставляют равным себе или почти равным, а старшим — никогда».

23 ноября 1846 года

«Все приезжие смотрят на вятчан очень свысока, и это попахивает даже пренебрежительностью. Сказать «настоящий вятчанин» — это все равно что «простак», на которого свысока посматривает тот, кто учился в Петербурге, Москве и Казани. Считается даже вроде бы и плохим тоном не насмехаться над ними. Это... выдумка, сочиненная на вятчан, которые все-таки хорошие люди, и оговаривают их напрасно... Знаешь, здешние невежи ко всем обращаются на «ты». Это признак плохого воспитания, но не невежливости».

1 декабря 1846 года

«Местные женщины стыдятся домашней работы, они удивляются опускающимся до этого полькам. Мне странным кажется местный обычай стоять и не садиться, с которым можно встретиться всюду, даже в небольших домах».

21 января 1847 года

«У местных русских существует обычай поздравлять по поводу любых, даже самых непримечательных событий, например, переезда с квартиры на квартиру или какой-нибудь покупки. Пошьешь себе сюртук, а тебя уже поздравляют — «Поздравляю вас с обновкой!» Интересно, будут ли меня поздравлять? Да, совсем забыл, булочник, который приносит мне белый хлеб, уже поздравил».

28 января 1847 года

«Здесь встречается такой тип гостеприимства, который у нас посчитали бы мотовством, а за границей сказочным расточительством. Представьте себе, почти во всех домах хозяева оставляют на ужин гостей, нанесших визит вечером. Избежать этого ужина нет никакой возможности. Здесь совершенно невообразим званый вечер, на котором подавали бы только чашку чая».

2 марта 1847 года

«Если уж говорить о поклонах, то надо сказать, что в хорошем обществе такой чрезвычайной склонности к ним нет. И все же кланяются больше, чем у нас, особенно если речь идет о неравенстве положения. Поклоны отвешиваются таким образом, который с самого начала показался мне очень странным: человек не просто наклоняет голову, а склоняется как можно ниже, да так, что не видит больше того, кому кланяется, что я решил остаться при прежних своих обычаях. Но для того, чтобы ни у кого не сложилось впечатления, будто я отношусь с пренебрежением, делаю свой поклон максимально церемониальным».

7 февраля 1849 года

«Все без исключения визиты происходят утром, а вечером, если вас не приглашали, ходить в гости считается плохим тоном, разве что у вас есть на этот счет особое разрешение. Утром обязательно быть во фраке, а вечером, за исключением званых обедов, просто смешно являться куда-либо без сюртука. Здесь все не так, как в остальном мире».

100 тысяч рублей за прикосновение к иконе

Обычаи православия также стали открытием для Генрика. Традиции просить прощение в масленичные гулянья, огромные суммы пожертвований от бедного населения ради того, чтобы коснуться чудотворной иконы, пасхальные целования — все это потрясало и все больше озадачивало иностранца. Так он писал о весенних праздниках на Вятке:

5 мая 1847 года

«В Вятке начался период религиозных торжеств. Они состоят преимущественно в ношении икон, то есть святых образов, по городу и по околице, что продолжается иногда несколько дней, а иногда — несколько месяцев. Доставляются сюда иконы из провинции, ставят их в церквах, заносят в дома, куда угодно, лишь бы только просящий пожертвовал несколько рублей ассигнациями. Толпа, идущая за иконами, остается и ждет, когда их снова вынесут, чтобы продолжить шествие за ними. Это немного напоминает неаполитанские процессии, которые, конечно, обставлены несравненно лучше...

Икона святого Николая Чудотворца в течение такой трех-четырехдневной процессии к Великой реке собирает иногда до 100000 рублей ассигнациями, что дает достаточно хорошее представление о богатстве этого края и силе веры набожных. Толпа, идущая за иконой, слишком многочисленна, конечно, чтобы найти ночлег в стране, где постоялых дворов почитай что нет и где сдаваемые квартиры заняты людьми состоятельными. Поэтому люди ночуют в церквах или часовнях, куда вносят иконы. Если представляется такая возможность, то люди просто вповалку ложатся на полу, оставляя ровно столько свободного места, чтоб каждый мог войти, помолиться, подойти к церковнослужителям, купить и пожертвовать свечи. Таких свечей временами горит штук по десять, а то и больше. Но это не очень дорогое пожертвование, так как сами свечи тонюсенькие — длина обычная, но толщина как у толстого карандаша или тонкой сигары; их идет штук по двадцать на фунт.

Ночь накануне Воскресения Господня все проводят в церкви стоя или на коленях (поскольку это торжественная церемония). Все держат в руках упомянутые свечи (мне их неловко называть свечами, поскольку они такие маленькие). Но свет от них исходит сильный, потому что их много».

2 июня 1847 года

«Здесь у нас вовсю идет карнавал: ездят на санях по улицам, собственно, одним рядом саней по одной стороне улицы, едят блины с утра до вечера, и количество развлечений неслыханно велико».

22 февраля 1848 года

«Вчера впервые испытал на себе обычай пасхального целования, существующий здесь вне различия между сословиями... Моя повариха, женщина солидного возраста, думаю, что ей лет под пятьдесят. Она явилась ко мне с поздравлениями и ничтоже сумняшеся троекратно расцеловала меня в щеки — так, будто она выполняла торжественное поручение. У нас тоже так принято; этот обычай бытует также между женщинами и мужчинами из общества».

11 апреля 1848 года

«В последние дни во всех домах на завтрак подают огромное количество блинов. Вчера люди подходили один к другому и просили простить грехи в знак христианского смирения. Гулянья несколько сокращены и заканчиваются в воскресенье. Понедельник и последний вторник здесь называют «немецкой масленицей».

Сугробы на вятке достают прохожим до плеч

Снежные зимы на Вятке — настоящее испытание не только для гостей из-за границы, но и для самих русских людей. Генрик красочно описывает, насколько сильно меняется губерния с приходом первых снежных дней:

14 января 1847 г.

«Снега так неслыханно много, что даже вообразить себе это нельзя. Есть места, где полностью очищенные от снега тротуары похожи на выкопанный в снегу ров, достигающий прохожим до плеча, а для перехода на другую сторону улицы в снегу делают специальные ступеньки».

20 декабря 1848 г.

«Здесь из-за огромного количества снега гораздо изнурительней ходить, чем у нас по лесу: ямы-выбоины посреди улицы иногда достигают в глубину полтора локтя (локоть равен 38 сантиметрам). Тротуары деревянные; хозяева, которые обязаны их подметать, время от времени действительно это делают. Поверхность тротуаров становится гладкой, как лед, и мальчишки катаются по ним на лыжах. Буквально через дом от меня, у подворья не очень добросовестного хозяина снега буквально до колен и только протоптана узенькая тропка, на которой снега выше щиколоток. Перейти такую улицу можно только на углу, иначе придется идти по пояс в снегу. Только строго на середине улицы укатанный санный путь. Подобное встречается на самых людных улицах, так как с тротуаров снег сбрасывают на обочины».

7 апреля 1848 г.

«У нас здесь очень красиво и исключительно рано начинается весна. Уже никакого следа снега, за городом начинает показываться трава и, вероятно, скоро покроются листвой деревья. Можно достать салат и другие ранние овощи, которые здесь умеют выращивать быстро и, без всякого преувеличения, так же хороши, как у нас. Ты поразишься, но это так, да и все легко объясняется: у людей здесь просто страсть к цветам и растениям. Цветочные горшки — роскошь в убранстве залов, их действительно много, и к этому все стремятся».

19 июля 1848 г.

«Очень люблю летом противоположный берег Вятки, от которого сейчас нас отделяет полчаса пути. Только в первую половину паводка река настолько широка, а впоследствии она едва ли не вдвое шире Вешка. Правобережная околица почти совершенно дикая и мало заселенная местность. С того берега почти отовсюду виден город, который издалека производит лучшее впечатление, чем с близкого расстояния».

2 мая 1849 г.

«Надеемся на сносную осень, т.е. тридцать дней, из которых пятнадцать солнечных, и дождя немного меньше, чем надо для того, чтобы вятские улицы развезло и нельзя было перейти, не проваливаясь по икры в грязь. Ты знаешь, что мостовых здесь вообще нет, я тебе, наверное, уже писал об этом. Вятка начинает приобретать зимний вид, который сохранится, более-менее, до июня».

6 марта 1850 года

«В течение прошлой недели у нас в среднем удерживалось 30 градусов мороза, но доходило и до 35 по Реомюру. Как говорит мой слуга, сегодня тепло — всего 12-15 градусов».

9 апреля 1850 г.

«В течение трех-четырех недель все здесь напоминает начало весны: чудесная погода, очень свежий воздух, но только сейчас начал быстро исчезать снег. Тротуары из толстых досок почти все вычищены и высохли, на улице снега больше нет, чем на аршин (полтора локтя). Но санный путь не становится лучше, он становится хуже: на снегу образовался большой слой грязи. Следует надеяться, что дней за десять, но не меньше, все растает».

Мне кажется, меня здесь полюбили

Несмотря на противоречивость, непохожесть и совершенно отличную от польской, культуру вятской глубинки, Генрик Каменский проникся к русской культуре.

8 августа 1849 г.

«Как только поступит благословенное официальное уведомление, я медля, без сожаления и с радостью покину Вятку, хотя справедливость требует признать, что она стоит в тысячу раз больше, чем я предполагал, покидая родину; я сохраню искреннюю симпатию к ее жителям и обществу, в котором встретился с самым сердечным гостеприимным приемом. Это действительно самая гостеприимная известная мне страна, намного гостеприимнее нашей. Надо отдать ей должное, и я прекрасно понимаю, почему столько иностранцев и моих соотечественников с такой легкостью пускает здесь корни».

23-03-2019

Комментарии

comments powered by HyperComments