За месяц сайт посмотрели 5 782 посетителя
Размышления

Онкология: Показания к управлению

Кузьмин Алексей
31.07.1975 г.
Казанский государственный медицинский университет им. С. В. Курашова, специальность «Лечебное дело»;
интернатура по специальности «Анестезиология, реаниматология и интенсивная терапия»;
Казанская государственная медицинская академия последипломного образования;
Венская школа клинических исследований;
Российская правовая Академия Министерства Юстиции РФ, специальность «Юриспруденция».
Эксперт Федеральной службы по надзору в сфере здравоохранения по Республике Татарстан; соавтор «Российских клинических рекомендаций для диагностики и лечения лимфопролиферативных заболеваний, утвержденных NCCN; лектор на кафедре «Хирургии и онкологии» Казанской государственной медицинской академии; полный действуюющий участник ASCO; участник международных научных сообществ ESMO, ASH, EHA; главный исследователь более 60 клинических испытаний.

Главный врач КОГБУЗ «Кировского областного клинического онкологического диспансера» Алексей Кузьмин — о неизлечимых болезнях, чувстве жалости и искусстве профессионального роста

Так ли страшен рак

— Как известно на настоящий момент, не вылечили еще ни одного пациента с сахарным диабетом, астмой или гипертонией. Но когда человеку ставят диагноз гипертоническая болезнь, у него в уме возникает мысль: ну да, придется попить таблетки от давления, и ни у кого не появляется цепочка: гипертония — инфаркт или инсульт — смерть. А вот как только мы говорим: рак — у человека сразу одна ассоциация — смерть.

Почему? Потому что на каждом углу мы слышим именно об этом. В результате пациенты программируют себя, а это в корне неправильно. Сейчас у нас 60-70% случаев онкологических заболеваний либо полностью излечиваются, либо переходят в состояние длительной ремиссии. Правда, никто на каждом углу не хвастается, что он болел раком, а сейчас здоров.

Я вообще не люблю слово жалость. Когда его применяют в духе: сесть и рыдать вместе. Такое «сопереживание» рождает чувство безысходности. И даже если пациенту остались месяцы жизни, я предпочитаю действовать иначе. Не ограничивать его, помочь жить полноценно, как если бы впереди у него еще 20 лет жизни. И если он хочет заниматься чем-либо — пусть делает это!

Чему не учат врачей

У нас, что в школе, что в мединститутах есть один серьезный пробел — не учат разговаривать с людьми. Да, есть курс психологии, но это не о том. Есть хорошие специалисты, которые не могут правильно подать информацию. Простой пример. Приходишь в магазин бытовой техники, и тебе продавец начинает объяснять качества товара исключительно профессиональными терминами, которые тебе как потребителю ни о чем не говорят. В такой ситуации я останавливаю консультанта и говорю: «У меня два высших образования, не технических, будьте любезны объясните «по-нормальному».

А когда это жизненно важный вопрос, а понятного ответа нет? Что в этом случае делает человек? Заходит в интернет и получает сведения по качеству не лучше соседских сплетен. Врачу же, чтобы дать пациенту информацию надо порой потратить 1-2 минуты. Но, объяснять надо понятным человеку языком, медицинская терминология здесь не совсем применима.

По своей практике вижу, что зачастую проблема не в отсутствии знаний, ошибках или других признаках непрофессионализма, а в отсутствии умения находить контакт с людьми. Это порождает жалобы на врача. А жалобы в нашей сфере ведут к выгоранию. Выбивают из колеи. Многие начинают задумываться: «А зачем мне все это?» Поэтому я стараюсь как можно чаще хвалить своих сотрудников. И не потому, что это «надо». Те, кто знаком со мной ближе, знают, что любая позитивная оценка с моей стороны имеет реальные основания. Как я отношусь к похвалам в свой адрес? К словам — никак.

Для меня высокая оценка — это действия. Допустим, пациент держится за меня, не хочет переходить к другому доктору — это свидетельство уважения. Или человек приехал на консультацию за 500 км, нашел меня через длинную цепочку людей. Это и является похвалой твоих действий и знаний.

Уникальный аппарат для жидкостной цитологии в лаборатори при диспансере

Команда: Игра, работа, ответственность

Считаю, что сила руководителя не в том, чтобы считать себя самым лучшим специалистом. Только слабый начальник окружает себя теми, кто ниже его. Все мои сотрудники должны быть сильнее меня — это мой принцип. И я могу совершенно спокойно подойти и сказать — я не знаю, что это такое. К примеру, второе образование у меня — юридическое. Но я, не практикующий юрист, поэтому абсолютно не стесняюсь спросить, какой закон лучше применить к той или иной конкретной ситуации у специалиста.

У нас за прошедшие с моего назначения полгода сложилась великолепная команда. Что это значит для меня? Я могу отсутствовать в больнице по каким-либо причинам, и быть спокоен, так как решения будут приниматься на должном уровне. Моя задача — направлять и стимулировать. Подбрасывать в топку дровишки, если хотите.

В любом руководстве есть элемент игры. Допустим, я стараюсь сделать так, чтобы возникшую у меня идею предложили сотрудники. Это дает ощущение единства, команды. Но команда — это не субсидиарная ответственность. У каждого она своя. Когда я говорю о команде, то речь не об общей ответственности, а о совместной работе, совместных решениях.

Кстати, терпеть не могу наказывать. Наказывать нужно за системность! Только, если сотрудник неисправляется и делает ошибку из раза в раз. Но для этого нужно полностью разобраться в конкретной ситуации. Постоянно стараюсь себя контролировать, чтобы не выносить решений, что называется под горячую руку.

Уровень обеспеченности лекарственными препаратами в «Кировском областном клиническом онкологическом диспансере» один из самых высоких в стране

Зачем клинике разноцветные двери

Передо мной стоит серьезный кадровый вопрос: мы в этом году планируем сделать большой набор врачей-ординаторов, которых мы будем учить для работы в нашей клинике. Кроме этого, взяли новых специалистов. Они работают по тем направлениям, которых раньше не было в диспансере.

Еще один позитивный момент — мы начали получать финансирование по нацпроекту. Это позволит за несколько лет полностью обновить оборудование и приобрести новую технику, которая есть только в нескольких ведущих центрах страны. Но этой огромной работы зачастую людям не заметно.

Что видят люди? Пока в основном они иронизируют над цветовой навигацией. Мол, никто не смотрит под ноги. Да, не смотрит, когда он молодой и быстрый. А пожилой человек, пока поднимается на второй этаж, уже может забыть, в какую дверь идти. Без навигации — нельзя. Но, если сделать ее еще понятнее? Например, сделать дверь цветной? Направить того же пациента в кабинет ЭКГ на втором этаже с дверью синего цвета. Поэтому у нас обязательно будут цветные двери на ключевых кабинетах.

Онкологический диспансер в цифрах
*557 сотрудников в штате, в их числе 111 врачей
Ежегодно проводится:
*более 5 000 сложнейших операций
*1 700 курсов лучевой терапии
*5 000 курсов химиотерапии
*6 000 пациентов походят стационарное лечение в течение года

Выйти из круга и вовремя уйти домой

Казалось бы, что можно изменить за полгода. На самом деле изменилось очень многое. Я буквально ощущаю рост профессионального уровня наших специалистов. Нельзя сидеть в своем гнезде и не развиваться. До этого про кировский онкодиспансер никто особо ничего не знал. Сейчас наши врачи активно участвуют в семинарах, конференциях и круглых столах.
Это не только новые знания. Вот, например, приезжает наш врач с конференции и говорит: «Алексей Александрович, а мы делаем это лучше, чем другие». И понимаете, у него появляется уверенность еще большая в том, что он лучший, и он готов делиться своими наработками с коллегами и здесь.

Порой приходится буквально «выгонять» коллег с работы. Если у человека провал в личной жизни, если у него нет времени на какие-то собственные увлечения, если невозможна полноценная смена деятельности, то и об эффективной работе не приходится говорить. Да, и у меня, и у коллег бывают форс-мажоры, но это именно экстренные ситуации, а не регулярная практика. Если ты не успел что-то сделать за свое рабочее время, значит ты неправильно организовал работу в течение дня.

Отцы, дети, чужие

Мой отец - военный врач. По иронии судьбы мы с братом пошли по его стопам. Я стал врачом, он военным. Так вот, мой отец — хирург. В свое время он стал развиваться по административной линии. На пике карьеры был начальником медслужбы Туркестанского военного округа. Моя мама — также врач, до сих пор практикующий.

Собственно, вслед за отцом мы объездили множество гарнизонов, и с детства я так или иначе был связан с медициной. С 15 лет уже работал санитаром у отца в госпитале: вечером мыл полы, а днем стоял в операционной — смотрел, иногда был на подхвате. Когда поступил в институт, с четвертого курса работал полноценно медбратом в реанимации.

У меня тоже двое детей. Главное — видеть в них личность. Считаю надо давать им возможность выбора. Да, родитель должен направлять, закладывать базовые принципы. Но не навязывать. Когда вижу такое, то понимаю, что человек через ребенка пытается реализовать какие-то собственные, нереализованные амбиции.

На самом деле я жесткий человек, и считаю, это своим недостатком. Нельзя жить прошлыми обидами. Хотя в свое время разочаровался во многих людях, которым доверял. Потребовались усилия, чтобы научиться отпускать их из своей жизни, прощать обиды. С годами пришла определенная мудрость. И сейчас, даже если рухнет мир, я начну сначала!

16-06-2019

Комментарии

comments powered by HyperComments