Европейцы пытались купить наши чертежи
— Двигатель самолёта, турбина, деталь для атомной станции, локомотив, современный станок или высокотехнологичное медицинское оборудование — всё это невозможно изготовить, если не убедиться в точности каждой детали. Именно за эту точность отвечает наш измерительный инструмент, без него не обходится практически ни одно промышленное предприятие. Машиностроение, металлообработка, нефтегазовая отрасль, железнодорожная промышленность, авиация, оборонный комплекс — везде работа начинается с измерения. Именно поэтому значение нашего предприятия выходит далеко за пределы одной отрасли. Мы производим не просто инструмент. Мы производим основу, без которой невозможно обеспечить качество любой промышленной продукции.
Крупнейших мировых производителей измерительного инструмента знают во всём мире: японскую Mitutoyo, немецкую Mahr, швейцарскую TESA. В России образец производства измерительного инструмента высокой точности — наше предприятие «Вятский инструмент», которое по сути своей является наследником знаменитого «Красного инструментальщика». Несколько лет назад одна европейская компания даже предложила приобрести наши конструкторские разработки. Фактически речь шла о том, чтобы купить технологии производства нашего инструмента. Мы отказались. Для нас было важно сохранить эти разработки в России и сохранить производство здесь, в Кирове.
Почему деньги налогоплательщиков уходят в китай, а не остаются работать в регионе?
Я родился и вырос в Москве. Девять лет назад мой отец начал восстанавливать этот завод, который к тому моменту находился практически в разрушенном состоянии. Я приехал в Киров вслед за ним, думая, что это будет временный этап моей жизни. Но постепенно этот город стал для меня родным. Сегодня я понимаю, что отвечаю не только за работу предприятия. Я отвечаю за людей, которые посвятили этому заводу жизни, за технологии, которые создавались несколькими поколениями инженеров, и за производство, редкое не только в стране, но и в мире.
Наша главная проблема сегодня — не только в конкуренции с Китаем. Мы всё чаще конкурируем с российскими компаниями, которые вообще ничего не производят. Они закупают готовый инструмент в Китае, наносят собственный товарный знак, оформляют российские паспорта на продукцию и включают её в реестр отечественных производителей. Формально такой инструмент считается российским, хотя произведён он за пределами страны. Мы же сами изготавливаем инструмент, содержим производство, лабораторию, оборудование, инженерные службы, обучаем специалистов, платим налоги. Но на рынке выигрывает не тот, кто производит, а тот, кто быстрее и дешевле перепродаёт.
В результате складывается парадоксальная ситуация. Предприятия, которые обязаны закупать продукцию российских производителей, формально выполняют это требование. Но деньги, по сути, всё равно уходят в Китай, а не остаются работать в российской промышленности. Они не превращаются в новые станки, рабочие места, подготовку специалистов и налоговые поступления в регион. Вместо развития собственного производства Россия фактически финансирует чужое.
Я убеждён, что здесь речь идёт уже не только о конкуренции бизнеса. Это вопрос промышленной политики. Если в стране остаётся реальное производство полного цикла, его необходимо отличать от простой перепродажи. Каждый инструмент, произведённый здесь, — это заработная плата наших сотрудников, налоги в бюджет Кировской области, работа смежных предприятий и сохранение инженерных профессий. Когда вместо отечественного производства выбирают перепродажу импортной продукции, регион теряет гораздо больше, чем один заказ. Он теряет развитие собственной промышленности.
Есть изделия, которые сегодня выпускаются только на нашем заводе
Главное — люди, технологии и знания
Не менее серьёзная проблема для нашего завода — профессии, которые постепенно исчезают. Сегодня на заводе работают специалисты, которых практически невозможно найти на рынке труда. Термисты, доводчики, круглошлифовщики, плоскошлифовщики, бесцентровые шлифовщики, гальваники, сборщики измерительного инструмента — за каждым из этих названий стоят годы практики и опыт, который невозможно получить за несколько месяцев. Например, работа термиста — это не просто закалка металла. Один и тот же инструмент может требовать разной твёрдости в разных частях детали. Чтобы добиться этого, нужны знания, которые передаются только от мастера к ученику. Или доводчик — специалист, который после шлифовки вручную доводит поверхность до точности, измеряемой уже не миллиметрами, а микронами. Именно такие операции определяют качество измерительного инструмента.
Сегодня многим нашим мастерам уже далеко за пятьдесят. Самый опытный сотрудник работает на заводе 57 лет. Есть специалисты, которым больше 70 лет. Именно поэтому кадровая проблема для нас — это не просто вопрос численности коллектива. Это вопрос сохранения производственной школы. Потерять такого специалиста — значит потерять компетенцию, которую потом придётся восстанавливать годами.
В последние годы многие рабочие ушли на крупные оборонные предприятия, где уровень заработной платы существенно выше. При этом проблема остаётся общей для всей промышленности. Молодёжь всё реже выбирает рабочие профессии. Между тем именно токари, фрезеровщики, шлифовщики, термисты и сборщики создают продукцию, без которой невозможно представить современное машиностроение. Инженерную школу формируют не только конструкторы, но и люди, которые каждый день стоят у станка.
Некоторые станки на нашем заводе работают почти 100 лет. Их привезли из Германии и Англии ещё в 1930-х годах, когда и был создан завод «Красный инструментальщик». Многие станки пережили войну, эвакуацию, перестройку, экономические кризисы и до сих пор остаются частью производства. Когда принимаешь ответственность за такой завод, очень быстро понимаешь: главное здесь — не стены и не оборудование. Главное — люди, технологии и знания, которые создавались почти век.
Сегодня предприятие выпускает практически всю основную линейку измерительного инструмента: микрометры, индикаторы часового типа, угломеры, штангенинструмент, глубиномеры, измерительные стойки и штативы, специальные стенкомеры и другую высокоточную продукцию. Кроме того, мы производим специальные инструменты для нефтегазовой и железнодорожной отраслей. Есть изделия, которые сегодня выпускаются только на нашем заводе.
Недавно у нас тоже был непростой период — мы перевозили производство, и предприятие почти 9 месяцев фактически не выпускало продукцию. Но люди продолжали получать заработную плату. Мы понимали: оборудование можно купить, финансовые показатели восстановить, а специалистов такого уровня потом уже не найти. Именно поэтому сегодня мы сохраняем гораздо больше, чем завод. Мы сохраняем компетенции, которые однажды могут оказаться бесценными для всей российской промышленности. Сейчас в планах — оптимизация производственных площадей и привлечение инвестиций.
